Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:25 

Тень ищет своё место - ещё прода

chorgorr
Самоучка по культуре и по натуре робинзон, чему в реальной конъюнктуре едва ли сыщется резон
Название: Тень ищет своё место (История с фотографией, часть 5)
Автор: chorgorr
Персонажи: нав и местные
Категория: джен
Жанр: драма, ангст, экшн
Рейтинг: R
Канон: практически оридж, «Тайный город» где-то очень далеко за кадром
Краткое содержание: В холодном мире Голкья одна за другой оживают самые странные и страшные сказки. Неуёмные пассионарии расшатали давно устоявшийся порядок, попрали закон и обычаи. Выйдет ли из этого что-то хорошее, или все перемены — к худшему? Пока мудрые спорят о нужности и цене прогресса, охотники — зимуют зиму, наву Ромиге хорошо бы решить свои личные проблемы и вернуться домой живым.
Предупреждения: попаданец, амнезия, ксенофилия, каннибализм, смерти второстепенных персонажей.

Начало: chorgorr.diary.ru/p211900655.htm
Продолжение: chorgorr.diary.ru/p212615649.htm

Всё вместе на Фикбуке: ficbook.net/readfic/5216239
На Самиздате: samlib.ru/editors/h/holinadzhemardxjan_t_j/ten_...


***
Вильяра пропела над своим воином очередную песнь исцеления. После такой страшной раны чужак поправлялся удивительно быстро. И всё же не так быстро, как ему хотелось, как им всем было надо. Оттого у него горькие складки в углах губ, и глаз почти не открывает, и лишнего слова не скажет, хотя может уже говорить не только безмолвной речью, но вслух, понемногу…
Приоткрыл, сказал:
— Вильяра, Латира, простите меня. Я не пойду с вами на ваш Совет. Идите вдвоём, оставьте меня здесь.
На все уговоры — Латира старался! — мудрые получили очень скупые, но совершенно здравые возражения. Чужаку необходима сила Зачарованного Камня: постоянно. Чужаку нужно большую часть времени лежать на ровном, в определённой позе. Чужак просто не желает представать перед собранием мудрых, пока настолько слаб, и даже словом за себя постоять не сможет.
Вильяра тихонько сжала его руку в своей: под горячей кожей, обтянувшей кости — тонкий, как ниточка, лихорадочно частый пульс.
— Мудрый Латира, оставь Нимрина! Он прав! Правда ведь, могут сожрать, просто от злости и растерянности. Ты же представляешь, какая грызня у нас назревает? Я, конечно, встану за своего воина. Ты, надеюсь, поддержишь. Но нужна ли нам сейчас такая забота? А главное, нельзя пока забирать Нимрина отсюда! Слово целительницы!
— А оставлять его в таком состоянии одного? А, целительница? — в голосе Латиры звучала укоризна, но убавилось убеждённости.
— Мудрые, не беспокойтесь. Я переживу полсуток в одиночестве. А если вы застрянете, я позову Даруну или Нгуну.
— Тогда лучше Лембу, — поправила Вильяра.
— Или его, — согласился Нимрин.
— Малая, а про Стурши ты не забыла?
— Такое забудешь, старый! Но если Стурши слушал те же сказки, что мне рассказывали в детстве, он сейчас уверен, что убил Нимрина. И кто ему скажет, что на самом деле, не убил? А если беззаконник вдруг случайно забредёт к этому Камню, ты же не зря строил покров и щиты над иглу? А, Латира мудрый?

***
Ромига остался один, в тишине. Мудрые перед уходом накормили и напоили его досыта. Вильяра вынесла наружу, помогла справить естественные нужды и вернула обратно. Руки ведьмы — сильные, уверенные и ласковые, она умеет ухаживать за ранеными не хуже эрли! А живительное тепло её… Кто сейчас нужнее наву: Вильяра или серый Камень? Очень трудный выбор, но всё-таки Камень. И на Совете пока делать нечего!
Ромига пьёт силу и то лежит пластом, то пробует потихоньку разминаться сам. Организм до сих пор тратит прорву ресурсов, спешно латая дыры в жизненно важных органах, переплавляя и заново отращивая повреждённое. И так-то небогатый у нава запас жирка выгорел дотла, мышцы превратились в тряпки. Ромига оклемается и восстановит форму, но время, время: страшно быть таким уязвимым в чужом холодном мире!
Как же его всё-таки занесло сюда? Он лежит и вспоминает свой дом: Великую Навь, Тайный Город и человейник вокруг, тёплую, уютную Землю. Ромига желал бы увидеть родной мир хотя бы во сне, но сны пусты. Остаётся вспоминать: нарочно выученными некогда приёмами, с превеликим тщанием. Это тяжело, особенно сейчас. Но Ромига упрям, он планомерно и целенаправленно восстанавливает свою биографию с первого мгновения, как осознал себя, и далее, сквозь года. Жаль, нечем и не на чем записывать: лишь во Тьме под закрытыми веками…
А всё же любопытно, зародилась ли уже на Голкья письменность? Есть ли у каменно-ледяного мира история в узком смысле, или только устные предания и археология? Очень любопытно, но Ромига не будет отвлекаться от главного, от раскопок в собственном прошлом! Пока Голкья не подкидывает ему новых приключений, надо пользоваться.
Долго ли, коротко ли, день-вечер, а нав уже заполнил практически все лакуны биографии: вплоть до защиты диссертации Романа Чернова, последней любимой личины Ромиги среди челов… Доклад, обсуждение, голосование, развесёлый банкет на кафедре, милая блондиночка, зовущая к телефону… Дальше по-прежнему клубится туман забвения, и где-то в нём скрыта загадка: как нав попал с Земли на Голкья?
Но прежде, чем рыть дальше, Ромига с изумлением и всё менее радостными чувствами переваривает один-единственный факт о себе. Он, нав из Великого Дома Навь, был геомантом? Он учился у чела геоманта и достиг кое-каких успехов? Да не бывает такого! Нет, Сантьяга говорил раньше, что у Ромиги может что-то выйти в этой традиционно закрытой для классических магов области. Увидел? Вычислил? Не важно, создателю Аркана Желаний можно доверять.
Не важно… Да что вообще важно, когда вдруг так мучительно пусто и тоскливо? Ромига же вспомнил, как ощущал мир и как изменял его… Как! Это! Было! С ним и в нём… А сейчас он даже прикоснуться не способен к тому, что творил на пару с маленьким старичком, чем-то похожим на Латиру. Нити во Тьме? Паутинка под закрытыми веками? Нет, лишь глухая темнота и сырость по щекам. Искорёженное сердце уже не просто частит, а щемит и сбивается с ритма, воздуха не хватает, голова кружится… Нет, он не помрёт от этого, ему просто худо… А не в ту ли самую потерю тыкала его носом Тьма, когда отказалась принимать? Сломанная стрела, во всех смыслах сломанная, никчёмная. Нав Ромига не отыщет дорогу домой ни живым, ни мёртвым. Его уже почти нет, и с каждым днём становится меньше…
Нав поднял к лицу правую руку, посмотрел на свою ладонь: кожа да кости. Сжал кулак, прикусил костяшку зубами, так что во рту стало горько. Ну-ну! Не порезаться, как он делал давным-давно, так погрызть себя? Да, в крайних случаях Ромига прибегает к этому дикому, дурацкому способу ощутить себя собой и живым. Но если уж захотелось боли, он удовлетворит сие желание более конструктивным способом: встанет на четвереньки и доползёт до Зачарованного Камня. Возможно, круг примет его и вылечит поскорее хотя бы тело? А дух… Когда они с тем старичком, Семёнычем, создавали ловушку на Ромигиного врага, они заложились на чью-то постороннюю помощь и путь домой. Что осталось от того плетения? Ромига не способен заглянуть и уточнить: он больше не геомант. Но он верит в себя прежнего и в того чела! Потому не станет посылать зов Стурши, чтобы пришёл и добил, а вовсе наоборот: крепко зацепится за жизнь и доживёт до неведомой подмоги.
Сколько шагов от убежища до Зачарованного Камня? Дюжина? Две? А Ромига выбирался из иглу и полз, как недодавленная гусеница, не меньше часа. Дополз. Поднялся на колени, приложил ледяные, дрожащие от слабости руки к шершавому каменному боку: левая толком не поднималась, он помог ей правой. Почти без голоса прохрипел приветственную песнь. Круг раскрылся, и путь к середине был короче, чем от иглу до Камня. И лёжа на спине «звёздочкой», глядя сквозь ресницы в ясное вечернее небо, Ромига дышал уже легче. И сердце умерило ритм. И согрелся, как должно: изнутри. И боль всех сортов покинула его, но ощущение бытия вместе с собою не забрала, оставила. А вот усталость не ушла: раскатала по чужой тверди, тянула в дрёму. Чувствуя себя в удивительной безопасности, Ромига улыбнулся обступившим его Зачарованным Камням: «Тут у вас хорошо, можно жить!» И уснул.
Снилось ему то, чего он не помнил наяву, и в этот раз, сколько тужился, не вспомнил. Как совсем-совсем юный нав, сдуру и по великому любопытству, забрёл на нижние, запретные ярусы Цитадели. Как вихрилась вокруг растревоженная Тьма, а он ловил её струи руками, гладил самые плотные клубы, приглашал поиграть. Как набродившись по бесчисленным коридорам, он не разыскал обратного пути на жилые ярусы, но так и не испугался: свернулся клубочком в каком-то углу и задремал. Как был найден одним из советников, вынесен наверх, разбужен… Ох, и знатная вышла взбучка: в основном, не Ромиге, а наставникам, которые не уследили за подопечным! Впрочем, ему тоже досталось, а хуже всего был запоздалый испуг. Однако все сошлись во мнении, будто Тьма немного поиграла с глупым детёнышем, но не изменила его ни внешне, ни внутренне… Ага, только теперь не пускает обратно без своего особенного, редкостного подарка… И не надо ему: рановато, ещё побегает… А привычка сладко дрыхнуть во всяких странных местах у Ромиги с тех пор так и не прошла, да…
Мир Голкья баюкал в горсти горемычную приблуду, отпаивал силой, берёг от врагов. Зачем? Только разумные задают себе подобные вопросы и как-то даже отвечают на них. Миры просто существуют. Слепо стремятся к равновесию всеми своими стихиями, но никогда не достигают его. Намечать цели и даже иногда попадать в них — ещё одно причудливое свойство разумных. Может, для этого-то разумные мирам и нужны?

***
С тех самых пор, как любезный взял Митаю в круг, нет у неё иной заботы, только угождать ему. Поручение Стурши ведёт охотницу по беззаконному пути? Ну и что? Проливая кровь на Зачарованные Камни, Митая не ведает сомнений и страха. Белянки и побегайки, не просыпаясь, выходят из норок и снежных лунок, легко даются ей в руки. Воля сновидицы ведёт их, как она сама ведома волей любезного. Алая горячая кровь так сладка, даже если достаётся Камням почти вся! Сладка чужая жизнь, разрываемая на части, угасающая в руках! Для охотницы — не новость, но раньше Митая не была такой кровожадной. Раньше она била дичь быстро и чисто. А сейчас каждую жертву разделывает наособицу, с выдумкой, обязательно заживо. Зарезать или растерзать бы кого-нибудь покрупнее малой дичи! Но любезный велел быстро обойти все Зачарованнык Камни кланов Альди, Вилья, Наритья: времени на обстоятельную охоту у Митаи нет. Разве, кто-то попадётся сам?
Немолодой охотник замер лицом к Камню, вбирая силу стихий, от рождения недоступную Митае. Охотница предвкушающе облизнулась и отпустила пойманную для очередного жертвоприношения белянку. Достала из ножен нож, скользнула к двуногой добыче по изнанке сна. Встать за спиной, ударить под лопатку или в шею: чего проще? Примерно так Митая добыла своего первого зверя и стала взрослой… Нет, конечно, её всю жизнь учили, что с двуногими так нельзя… А надо!
Рука Митаи не дрогнула, но дичь оказалась слишком шустрой. Охотник учуял движение за спиной, извернулся, перехватил руку с ножом, сжал так, что косточки хрустнули, пальцы сами собой разжались. Вторую руку сцапал прежде, чем Митая полоснула ему ногтями по лицу. Свободными оставались ноги и зубы… Топот за спиной — противников несколько! Засада? Ждали? Митая не задумывалась об этом заранее, но поняла сразу. Скрылась на изнанке сна, не дожидаясь, пока её скрутят, свяжут…
И у следующего Камня встретила ловцов настороже, и у следующего, и у следующего… Охотники Альди как-то догадались о замысле любезного Стурши и выставили стражу ко всем Камням? Что делать? Не исполнять поручение своего любезного Митая попросту не способна! Остановиться для неё страшнее, чем попасть в зубы дикой стае. Драться? На свою четвёртую зиму охотница осталась мелкой и слабой. И стихии её не любят. Сновидица — да. Но не настолько стремительно выскакивает она с изнанки сна, чтобы застать врасплох хитрую двуногую добычу. И нож свой потеряла: прежде, чем бить, поди ещё выдерни из ножен чужой… Исхитрилась, стащила нож, снова чуть не попалась… Правая рука болит: опухла, не слушается…
Митая сжалась в комочек под каким-то кустом, роняя слёзы, баюкая переломанную, кажется, руку. Впрочем, боль отступает перед чёрным ужасом: охотница тонет в нём. Бьётся в отчаянии, будто в зыбучем песке. Теряет… Нет, не всё, не всё для неё потеряно! Есть же ещё Вилья и Наритья! Пусть Альди старательно караулят свои Камни — Митая пока уйдёт отсюда. Пусть сторожа немного устанут и потеряют бдительность, потом охотница вернётся и доделает своё дело здесь.
Вилья или Наритья? Север или юг? Старшая служанка Митая из дома Травников не бывала наяву ни там, ни там. Но в призрачном обличье сновидица обошла многие дальние угодья, знала даже кое-кого из местных. На севере ей всегда нравилось больше, чем на юге, значит, Вилья. И да простит её любезный Стурши, Митая начнёт обход со знакомого Камня на отшибе от жилья. Вот с этого самого, где лето и ползимы назад она познакомилась с таким же сновидцем, и до прошлой весны о нём мечтала. Райза из дома Гончаров обещал посвататься в дом Травников наяву. Но пеший путь с Нари Голкья на Арха долог и тяжёл, морской — опасен и дорог. А прийти друг к другу изнанкою сна в телесном обличье не смогли тогда ни парень, ни девушка… Уже не важно: Райзу отец женил по весне на любимице стихий из какого-то соседнего дома. Следующей весной гончар тоже вряд ли позволит сынку взять жену — сновидицу. Против батюшки слюнтяй Райза не пойдёт… Зато у Митаи есть её несравненный Стурши! А дорогу-то к старому месту свиданий, к серому Камню на Косом холме она всё равно помнит. И белянку поймает и забьёт легко, даже одной рукой.

***
Ромигу разбудил всплеск силы. Нав открыл глаза, приподнял голову: круг Камней, тесный, когда нав засыпал, раздался почти в бесконечность. Мелькнула паническая мысль, как же теперь ползти наружу? Однако видимые расстояния в кругах Голкья — штука условная. И ползти ли? Ромига прислушался к себе, потянулся так и эдак, перекатился со спины на живот: ему лучше, несравненно лучше! С этим уже можно попробовать подняться. Попробовал. Со второй попытки встал. Сделал пару шагов: шатаясь, кривясь набок, волоча ноги по снегу… Всего-то пару шагов, а круг его будто выпихнул вон. Третий и четвёртый шаг уже из каменных врат… Нос к носу — со встрёпанной девчонкой-охотницей, жрущей белянку сырьём!
Дикие жёлтые глазища, перемазанная кровью мордашка… Охотница шарахнулась, выронила добычу. Рыча, выставила навстречу Ромиге жало крупноватого для её лапок стального ножа. И что-то с ней было очень сильно не так… Мули, издание второе?
— Эй, тихо, тихо! Ты чего? Я тебя не обижу. Да, я чужак. Но сам вполне разумный, и разумными не питаюсь…
Ромига старался говорить ласково, успокаивающе… Не помогло, напала! Охотники любого пола сильны, даже такие не крупные. Подранок нав был объективно слабее взбесившейся девчонки, но в драках с поножовщиной — опытнее. И колдовать ему ничто не мешало!
Легче всего убить это недоразумение, но с какого перепугу она драться-то полезла? Выяснить бы? И у Камня убивать — нехорошо. Если от одной белянки пошёл такой выплеск силы… Ромига не додумал мысль: оглушённая заклятьем охотница начала исчезать. Однако, не быстрее Вильяры мудрой, покусанной за ухо! Тычок пальцем в болевую точку вернул девчонку в действительность: во всех смыслах. Сжалась, заскулила, зыркнула несчастным, со слезой, глазом.
— Тихо! Я же тебе сказал, тихо! Сейчас всё пройдёт. Не станешь убегать и драться — больно больше не будет. Я тебя поймал, но плохого не сделаю. Просто хочу поговорить. Поговорить, понимаешь? Потом отпущу. Как тебя зовут, горюшко?
— Ми… Митая, — сквозь судорожные всхлипы.
— Очень приятно! А меня здесь иногда называют Иули, — почему Ромига не назвался Нимрином, основным здешним прозвищем, он сам пока сказать не мог.
— Тёмный? — девчонка перестала плакать, на лице отразилась работа мысли. — Ты — Тень?
— Да пока, вроде бы, нет, — рассмеялся Ромига. — Хотя плоский, и, того гляди, исчезну, — кивнул на белянку, драную в клочья. — Митая, я смотрю, ты совсем оголодала? Хочешь, накормлю тебя горячим? У меня похлёбка осталась, вкусная! На двоих хватит.
Нав предпочёл бы растянуть Латирину стряпню на два приёма, но Митая интересовала его всё сильнее. На первый взгляд, обычная охотница, но настолько странный — и тёмный — рисунок ауры Ромига встречал впервые.
Девчонка подуспокоилась, и тоже глядела теперь с любопытством:
— Спасибо, Иули, но я должна спешить.
— Успеешь! — Ромига подкрепил доверительно-ласковый тон капелькой магии. — Ты голодна. И с правой рукой у тебя непорядок. Покормлю, перевяжу, отдохнёшь. Потом пойдёшь дальше по своим делам… Куда, кстати?
Жёлтые глазища ожидаемо подзатуманились, а язычок развязался.
— Я должна напоить… Напоить кровью все Зачарованные Камни в угодьях Альди, Вилья и Наритья.
— О, как! И кто же послал тебя на такое непростое дело?
— Любезный Стурши послал меня! Ты, Иули, знаешь его?
— Знаю, — наву хватило выдержки не уронить челюсть, ответить так, чтобы собеседница не почуяла ничего лишнего. — Пойдём, Митая, в иглу, я накормлю тебя, и ты расскажешь мне о моём дорогом друге Стурши. Как ему нынче живётся-можется?

***
Лгать и скрытничать Митая никогда не умела.
Подумала, чужак — лёгкая добыча, в придачу к белянке. Но поймал-то он её, и сбежать она не смогла. Теперь Митая повинуется этому Иули так же легко и бездумно, как любезному Стурши. Воли их обоих пока не противоречат друг другу, а собственную волю Митая потеряла где-то… Наверное, вместе с девичьей кровью в круге: обронила — не заметила…
А похлёбка-то у чужака как вкусна! И в иглу жарко от умелых чар. И запястье он ей вправил — к счастью, всё-таки не переломанное — ловко, почти не больно. Тонкие, горячие пальцы бережно разминают пострадавшую руку, а взгляд Митаи тонет в бездонно-чёрных глазах Иули. По охотничьим меркам, чужак вызывающе некрасив, и то ли стар, то ли измождён болезнью. Не важно! Митая жаждет получить от Иули, чего недодал ей любезный в пещере-доме! Есть между ними нечто общее: завораживающий мрак в глубине глаз. У Иули — темнее, глубже, подлиннее. Зовёт, затягивает… А дыхание-то срывается, соски тверды, между ног сыро…
Чужак улыбнулся, подмигнул, облизнул губы: он всё видит, но никуда не спешит. Запустил дивно чуткие пальцы в гриву Митаи, медленно перебирает пряди, ласкает… Вроде, прошептал или запел что-то? Ворожит? Показалось? Сознание уплывает на волнах блаженства. Можно Митаю брать, а можно уже и не брать — нет её здесь. Растаяла, как рогачиное масло на сковороде. Уплыла…

***
Едва прозвучало имени Стурши, Ромига ощутил себя, как на очень тонком льду, да из-под «навского аркана». Безмолвная речь охотников — замечательная штука! Но стоит желтоглазой послать зов, передать Стурши привет от «друга», и второй встречи с беззаконником уже не минуешь! Ромига трезво оценивал свое состояние, возможности: на этот раз Стурши почти наверняка его добьёт.
Правда, Митая быстро успокоила: слово за слово, она разболтала, что безмолвной речью и стихийной магией, в целом, совсем-совсем не владеет. По ощущениям, девушка не лгала. Хотя разобрать, одарённая она, или нет, по такой перекорёженной ауре… Помимо явного избытка Тьмы, там хватало других странностей. Контуры, которые должны бы коконом замыкаться вокруг тела, у Митаи тянулись куда-то вглубь Голкья… Нет, вроде, девчонка слишком живая и настоящая для куклы или фантома, однако… Нет, непонятно!
Нав старательно привечал, забалтывал и закармливал странную охотницу — переборщил. На внезапную страсть с её стороны он совершенно не рассчитывал: у самого-то ни желания, ни сил, даже если представить на месте Митаи — Вильяру. Но вот если подыграть и воспользоваться иначе: аккуратно залезть девчонке в мозги… Неоправданный риск для обоих? Только не в ситуации, когда Стурши, того гляди, задышит в затылок! Ромига впервые пробовал на Голкья этот аркан, да на столь причудливом объекте. Однако всё получилось, даже сверх ожидаемого.
Мягкое сканирование мозга даёт меньше «иглы инквизитора», это аксиома. Но память разомлевшей девчонки раскрылась легко, словно кто-то до нава уже взломал все естественные защиты, ограждавшие этот разум. Жизнь Митаи, как на ладони: от рождения, по сей миг. Единственное глухое пятно пришлось на сегодняшнее утро: вот поганец Стурши удовлетворяет Митаю в круге — провал, разрыв — Стурши будит девушку в какой-то пещере. Пока не припекло проверять, но похоже, даже «иглой» эту лакуну не расковыряешь! Несколько часов Митая словно бы не существовала вовсе, потом возникла, да не такой, как была. Причём сама разрыва и перемен не осознаёт…
Раз за разом, на разные лады Ромига сканировал охотницу, пытаясь разобраться, что ещё с нею не так? Митая пребывала в сладком забытьи, слегка подкреплённом чарами: не мешала исследователю и не стремилась смыться изнанкой сна. А кстати, даже то, как её «повело» на чужака, изнутри её восприятия выглядит преудивительно! Прежде девушка была переборчива и постоянна в своих привязанностях. Длинный местный год прождала некого Райзу, и ещё зиму готова была ждать без особой надежды: не его, так пока душа ляжет к кому-нибудь другому. Стурши прикинулся мудрым её клана, а мудрым на Голкья позволительно всё или почти всё: она пошла за ним. Обманка скоро развеялась, но в круге со Стурши оказалось настолько хорошо, что бедный Райза не выдержал конкуренции. Допустим, девчонка влюбилась в Стурши без памяти — или он приворожил её. Готова ради «любезного» на всякое беззаконие… И сразу, внезапно, перенесла свои бурные чувства на нава? Потому что Тьма в его глазах «более подлинная»? Это вообще как?
Сам Ромига видел Стурши несколько секунд перед тем, как начал умирать, потому помнил плоховато. Но вроде, охотник как охотник, без особенностей… Тогда был! А Митая воспринимала своего «любезного» престранно. Ауры она толком не видела, не умела. Но Тьму в Стурши — и в Ромиге заодно — как-то ощущала и тянулась. Подобное к подобному?
Нав поморщился, потёр ноющие виски. В этот раз рыться в чужих воспоминаниях оказалось на удивление мерзко, словно в гнилом трупе знакомого, при жизни — симпатичного. Прежняя Митая, до встречи со Стурши, имела шансы понравиться Ромиге. Нынешняя… Главное, не подавать виду, что тошнит… Хотя… Вот что теперь с нею делать? Прибить, чтоб не пакостила? Отпустить, по обещанию? Использовать, как проводника к Стурши? Передать мудрым, пусть разбираются? Последний вариант –наиболее здравый! С поправкой: Ромига не потащит девчонку в Пещеру Совета, уж очень ему самому туда не хочется. Для начала, расспросит знакомых мудрых… Кого из них? Митая пришла гадить на Вильярину территорию, однако Латира опытнее…
Мудрый откликнулся на зов мгновенно. Едва услышал имя Ромигиной добычи, сразу вывалился с изнанки сна: взъерошенный и злой. А Митая, даже глаз не раскрыв, тут же стала исчезать. Пришлось повторять ей болезненную побудку, выслушивать скулёж и причитания. И сразу — внезапно — разыгрывать роль «доброго» на жёстком допросе с применением магии.
Латира вцепился в девчонку поистине бульдожьей хваткой: кто бы подумал, что он так умеет! Правда, ничего нового (для Ромиги) мудрый не вытряс. Гораздо интереснее — комментарии Латиры безмолвной речью. Вот, значит, как выглядит местная нежить, именуемая Тенями: то, с чем Ромигу тут периодически путают. Не слишком-то много общего, но на взгляд в темноте, издалека, да с перепугу: для того, кто еле-еле различает ауру…
Из результатов допроса, вкупе с Ромигиными изысканиями, вытекало: по-видимому, Стурши принёс Митаю в жертву Теням в круге на Рыбьей горе, а в пещере, в Доме Теней, призвал её обратно в дневной мир. Охотница умерла, потом как бы ожила, но прежней, увы, никогда не станет, и путь духов для неё, вероятно, уже закрыт… Если не лезть в тонкости охотничьего посмертия, то с Митаей всё очень печально, но более-менее ясно. А вот со Стурши… Митая знала его как единственного повелителя. По-видимому, Стурши сохранил своей Тени облик, память и некоторую часть прежней соображалки. Без сомнений, именно Стурши отправил Митаю осквернять круги. Более-менее понятно, почему Вилья и Наритья: Стурши точил ножик на хранителей этих кланов со дня гибели Наритьяры Среднего. Но почему вдруг Альди? Внятного ответа у Латиры не было: лишь подозрения, от которых мудрый, с самого появления не благостный, стал мрачнее тучи. С Ромигой он ими не поделился. Сказал наву, мол Повелитель Теней — скорее всего, Стурши. Но может статься, что беззаконник — тоже Тень, а Повелитель — кто-то из мудрых. Время явно поджимало Латиру. Мудрый непререкаемо заявил, что забирает Митаю в Пещеру Совета. Тоном чуть помягче предложил Ромиге присоединиться. Нав покачал головой:
— Нет, я пока останусь здесь.
Про себя подумал: Стурши — серьёзная угроза. Но возбуждённая толпа могущественных колдунов ничуть не лучше. Уж если Латира так искрит… Мудрый заковыристо ругнулся щурами, однако спорить с навом не стал, ограничился советом.
— Тогда отправляйся-ка ты, Иули, в круг. Сразу, как только мы с Тенью уйдём. Защита на иглу крепкая: от Стурши, каким он был раньше. Но Повелителю Теней или Тени я дорогу с изнанки сна не перекрою. Если только наглухо запру здесь тебя самого… Согласен?
— Нет, лучше я пойду в круг. Надеюсь, наша красавица не опоганила его своей белянкой до полной непригодности, и меня не вышвырнет в какой-нибудь Дом Теней?
— Я сейчас проверю Камень, Иули. Не пускай пока Тень на изнанку сна, — Латира нырнул в лаз наружу.
Ромига, не отрываясь, смотрел на зарёванную, осунувшуюся Митаю: лишь бы не проворонить миг. После всех песен, что пел над нею Латира, девушка сидела молча и неподвижно, пялилась в одну точку. От внимания нава чуть ожила: скорчила умильно-жалобную рожицу, шепнула одними губами:
— Ты же обещал меня отпустить!
Ромига отрицательно качнул головой:
— Даже не думай.
Слёзы — потоками, но девчонка, не мигая, смотрела наву в глаза… А ему всё неприятнее выдерживать этот взгляд! Будто Ромига впервые в жизни солгал, предал чьё-то доверие по принципу: «ничего личного»! Ну, откуда вдруг столь мерзкое чувство? Словно он выступает на стороне чужих — против своих? Да что ж за наваждение-то?

запись создана: 20.05.2017 в 23:25

@темы: тайный город, снежное, рассказки, навы

URL
Комментарии
2017-05-21 в 00:24 

Тьорга
Быть первым не привилегия, а испытание/- Полагаю, вы бездельничаете - Я нахожусь в гармонии с самим собой. Я размышляю о вечном
Ух ты! Здорово просто!

2017-05-21 в 01:39 

chorgorr
Самоучка по культуре и по натуре робинзон, чему в реальной конъюнктуре едва ли сыщется резон
Тьорга, да, кое-кто вспомнил почти всё и твёрдо решил барахтаться дальше)

URL
2017-05-24 в 02:36 

chorgorr
Самоучка по культуре и по натуре робинзон, чему в реальной конъюнктуре едва ли сыщется резон
Ещё немного.

URL
2017-05-29 в 19:37 

chorgorr
Самоучка по культуре и по натуре робинзон, чему в реальной конъюнктуре едва ли сыщется резон
И ещё апдейт.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Путевые заметки

главная